katya belkina

Катя, я знаю, что твой творческий путь прошел через Москву и последние три года ты в Берлине. Как ты себя чувствуешь в художественной среде Берлина? Давай сравним опять же с московским арт-комьюнити.

Фарида, слушай, с места в карьер! Это два параллельных мира. У российского арт-сообщества, на мой взгляд, ярко выражены несколько мешающих им комплексов. Комплекс непонятости и непринятости, комплекс творческой элиты, слишком глубокой и слишком интеллектуальной.

При этом связи глубины творчества и продаваемости нет. Самое главное условие сегодня — это качество. Безусловно существует аспект тренда, но все же качество искусства превыше всего. На западном рынке существенно больше искусства, и, если работы сделаны некачественно, то это сразу сказывается на успешности, продаваемости, выставках, на всем.

Кроме того, здесь значительно больше экспертов, которые умеют оценивать искусство и имеют богатый опыт работы с галереями. Они всегда могут сказать коллекционеру, что именно стоит инвестиции, а что нет. Повторюсь, базис и главный критерий оценки современного искусства — качество.

А что понимать под словом качество?

Это не только техника воспроизведения, но и мысль, заложенная в работу. Эта мысль должна быть понятная не узкому “своему”, избранному кругу, она должна быть общечеловеческой, доступной всем. Отражать в творчестве случившееся в одном локальном месте событие, пусть и сильное эмоционально, вряд ли станет интересно тем, кто далек от этого места.

Хорошо, а существует для тебя формула успеха? Это наличие таланта?

Успешность — это так много факторов! И талант, и работа. Даже этого в современном мире недостаточно. Недостаточно быть талантливым, недостаточно быть работоспособным, необходимо быть коммуникативным, открытым, подвижным и готовым на эксперименты. Слишком много качеств!

Очень хорошо, если художник находит поддержку, потому что нереально совместить столько качеств в одном человеке. Здесь часто встречаются тандемы художника и галериста, и вместе они строят имя художнику. Мне повезло, что в моем супруге внезапно открылся талант менеджера и — главное — большой интерес к арт-миру. Его поддержка мне очень помогает.

katya belkina

Скажи, сравнивая Москву и Берлин, два больших города, где тебе комфортнее заниматься творчеством? Продуктивнее?

Разумеется в Берлине. Я слышала и знала, что в Берлине другие возможности, но не могла себе представить, как сильно они отличаются от московских.

Во-первых, стоит понимать, что в Германии не ждут художника с распростертыми объятиями. Не стоит ожидать того, что галеристы и арт-дилеры немедленно начнут с тобой работать. Нет. Здесь приходится втрое больше работать, чем в Москве. Берлин не дает права на депрессию, фрустрацию и экзистенциальный кризис. Если выпасть из активного творчества даже на год, к художнику по ряду причин пропадает интерес. Однако при этом существует очень важное но: работа здесь благодарнее и идет намного легче. Потому что здесь, как оказалось, намного легче завязываются контакты, и творчество не превращается в творчество “в стол”.

Попав в арт-комьюнити Берлина, я поняла, насколько мы все, сидя в Москве, отрезаны от западного мира современного искусства. Казалось бы, есть интернет, есть возможность познакомиться и завязать те же контакты, есть приглашения на выставки. Тем не менее, в силу даже территориальных обстоятельств, элементарно визовых вопросов и транспортировки работ, эти контакты сложно поддерживать. Вывезти работы за рубеж и сложно и невероятно дорого.

Во-вторых и в-главных: здесь совершенно другой менталитет в художественной среде. Попав в нее, совершенно естественным путем знакомишься с местными художниками, галеристами, и они с удовольствием вводят тебя в свой круг. Такое в России представить сложно. К сожалению, там присутствует комплекс какой-то такой обделенности: если чем-то поделиться, то непременно убудет, а это плохо и страшно. Здесь же наоборот, ощущается единение, поддержка, кооперация. Проходят совместные встречи, выставки и показы. Несмотря на то, что здесь сообщество художников значительно больше российского, здесь просто не существует конкуренции. Это настолько здорово!

katya-vastavka-mia

Мы как-то с тобой сразу о глубоких темах. Расскажи, как или когда, а может быть почему, ты выбрала для себя дорогу художника. Как появился твой симбиоз фотографии и рисунка?

Мой стиль, техника и работы появились не сразу. Можно выделить три этапа в моей жизни: Самара, Москва до и после участия в Премии Кандинского.  

Я художник по образованию и всегда рисовала. С седьмого класса у меня появилась камера, которая всегда была под рукой. Фотография была важной частью жизни, такое душевное хобби. Правда художественное образование и фотография шли параллельно друг другу. У меня не возникало идеи объединить эти два разных, как мне казалось, мира. В силу рабочих обстоятельств — издательский дом — я начала работать с графическими редакторами, обрабатывать фотографии на заказ или по работе, но никогда свои. Для себя я продолжала снимать на пленку.

Позже я работала на региональном телевидении Самары, в отделе графики. Именно там мне в руки попала первая цифровая камера. Этот момент стал для меня поворотным. Съемка на аналог учит выдержке, сдерживает, даже сковывает. Ограничение 36 кадрами заставляет предельно внимательно относиться к каждому из них, по сути у тебя минимальное количество прав на ошибку.

Возможно некоторые фотографы со мной не согласятся, но для меня переход на цифровую камеру имел расслабляющий эффект. При этом появилось больше возможности для эксперимента и для творчества, начали появляться более интересные фотографии и идеи. Просто пропал страх загубить кадр.

Второй переворот сознания — возможность быстрого переноса результата на компьютер. Пока идея не “протухла” и не ушла в небытие, ее можно было развить сиюминутно дальше. На тот момент это были невероятно простые вещи: поиграть слоями, цветом. Но, понимаешь, это далекий 2000 год. Все казалось шедевром. Все свободное время я проводила на работе и увлеченно, между заказами, открывала для себя симбиоз фотографии и ее совершенствования, даже скорее трансформации.

katya Belkina

А как и когда ты оказалась в Москве?

Моя жизнь — череда совпадений. Примерно тогда же, в 2000 году, я приняла решение переехать в Москву, которую давно любила. Мечта о Москве материализовалась уже через год, и я переехала. На тот момент моя дочь уже подросла, у меня появилось время для саморазвития.

Я прекрасно помню свои пугающие мысли на 25-летие: как же так, мне уже 25, а я до сих пор не знаю кто я, зачем я и что дальше. На тот момент мне было только очевидно, что я художник, и именно это мое призвание, но не было осознания, в каком направлении я двигаюсь.

Глупо спрашивать, жалеешь ли ты о переезде. Думаю, что нет. Как сложился твой творческий путь в новом городе? Москва — город, где прежде всего надо зарабатывать, чтобы жить.

Переезд был правильным решением с совершенно всех точек зрения. Москву, разумеется, не стоит сравнивать с Самарой. Возможности, которые открываются в большом городе, очевидны. Готовясь к переезду, я была несколько раз в Москве и смогла познакомиться с фото-комьюнити, существовавшим на тот момент.

Поскольку мы говорим о заре нулевых, то надо понимать, что все было новым: и фото-комьюнити, и цифровая фотография, и, что сейчас сложно объяснить детям, интернет. В один день с появлением в доме интернета появилась возможность принимать активное виртуальное участие и поддерживать общение со многими фотографами Москвы еще до переезда. Я попала в Москву буквально на заре зарождения сообщества фотографов. На тот момент оно было совсем небольшое и никому неизвестное.

Интересно, что сегодня, спустя 17 лет, как минимум треть, стоявших у истоков московского фото-комьюнити, стали востребованными фотографами либо в журналистике, либо в арт-фотографии. А вот на тот момент мы скорее напоминали фотографический кружок, если честно.

В Москве я начала работать в сфере дизайна и рекламы, занималась съемками для журналов, в принципе я начала зарабатывать фотографией. Свое творчество, работы того периода я не считаю профессиональными или заслуживающими внимания. Правда я довольно скоро начала принимать участие в первых выставках, которые я также не назвала бы серьезными, но все же: востребованность мотивирует.

katya-krysha

Когда ты поняла, что хочешь связать себя с современным искусством и отказаться от фотографии? У тебя появился свой почерк и стиль.

Ты знаешь, любой художник, который годами много, упорно и целенаправленно работает, так или иначе в определенный момент выработает свой стиль. Не могу сказать, что в тот момент у меня была уже сформировавшаяся глобальная идея, зачем и для чего я это делаю. Это было творчество ради творчества. Я была захвачена постоянным внутренним вдохновением.

В московской фотографической тусовке я довольно быстро смогла заработать себе популярность, назовем это известностью. Любое творческое признание окрыляет, заставляет двигаться дальше. Мне хотелось продавать свои работы, хотелось идти дальше, но я даже не представляла, как это сделать.

Отвечая на твой вопрос: нет, тогда я никак не связывала себя с современным искусством. Единственное что мне было очевидно: то, что я делала, не фотография. Наверное это называется поиском.

Сколько длился твой личный поиск?

Я могу сказать, что у меня процесс формирования и осознания занял примерно пять лет. Возможно, это связано с тем, что я нередко рассеиваю свое внимание, мне хочется и интересно пробовать разное и новое. Отчасти мне не хватало образования, но я не говорю о классическом художественном образовании. Его я получила сполна и больше бы не хотела.

Мне не хватало знаний в области истории искусства, понимания современного искусства. Поэтому мое время в Москве я воспринимаю как этап самообразования и активного поиска. В этом сильно помогало и то самое сообщество фотографов, сформировавшееся в ранние нулевые. В нем царила дружеская атмосфера, было чувство поддержки и помощи в творческом поиске.

В процессе встречаются люди, которые более серьезно относятся к искусству. Мне, к счастью, встретились такие люди довольно скоро. Я же говорю, моя жизнь — случайности и совпадения.

Первым человеком, оценивший мои работы с художественной точки зрения и увидевший в них потенциал, стала девочка, на тот момент уже довольно долго жившая в Париже. Лиза уже тогда была успешным арт-дилером с богатым опытом. Она первая, кто не только поверил в мой художественный потенциал, но и попытался продать мои работы.

Я уже работала в своей технике фотографии и постпродакшн с элементами рисования, но все это было очень сырое, хаотичное. Поэтому продать ей на тот момент работы не удавалось. Каждый раз что-то не складывалось.

Именно она сказала интересную вещь: Катя, если смотреть на твое портфолио, то кажется, что это 10 разных художников, попробуй избавиться от некоторых из них, попробуй работать более целенаправленно и целостно. Меня это немного обижало и обижало потому, что я просто не понимала, как это сделать. Правда, невозможно форсировать понимание, выход только один: идти своим путем, учиться и делать, постепенно понимание приходит само, с годами и опытом.

katya belkina

Ты говорила о Москве до и после участия в Премии Кандинского.

Я принимала участие в выставке российской Премии Кандинского, в самый первый год ее появления. Российская премия Кандинского — ежегодная премия, поддерживающая современных художников, т.е. по идее премия художник года. Эта премия оказала колоссальное влияние на мою творческую карьеру.

Сегодня нам попасть было бы сложнее, да и на тот момент мы были настоящие начинающие, по сравнению с большей частью участников.

Я представила свои лучшие серии на тот момент, но хотелось наверняка, поэтому я представила три разных серии, хотя сегодня я бы сосредоточилась на одной. Поскольку это была первая Премия Кандинского, она вызвала большой интерес у публики и имела большое медиальное освещение.

Именно после этой выставки мне стало совершенно ясно и понятно, в каком направлении я хочу развиваться. Возникло желание разобраться в современном искусстве, понять его, осознать. До того момента у меня было довольно приблизительное понимание происходящего в арт-мире.. Полученное художественное образование дало мне представление об искусстве в целом, но именно современное искусство оставалось тайной.

Осознав, куда я хочу попасть и в какую сторону развиваться, я погрузилась в своего рода депрессию. Мое фотошоп-творчество не укладывалось в сложившееся в моем сознании представление об искусстве. Я пережила этап самобичевания, но это на пользу.

Искусство ради формы, без идеи не существует. Оно невозможно. Идейная часть присутствует всегда. Это причина, по которой человек выбирает тот или иной объект. Не столько сама выставка Премии Кандинского и участие в ней, сколько события, к которым это привело повлияли на меня очень сильно. После у меня стало вырисовываться более осознанное и четкое представление о себе, своем стиле, начали появляться более осознанные и сформированные идеи и серии.

На той же выставке я познакомилась со своим будущим галеристом из Голландии — Лилей Закировой, предложившей мне сотрудничество. С ней мы до сих пор тесно работаем вместе и она до сих пор — моя главная поддержка. Факт, что именно мои работы привлекли внимание европейской галереи, с опытом и стажем на тот момент более 10 лет, было стимулом работать. Это был 2007 год.

Тогда же началось сотрудничество с московской галереей, но зарабатывать искусством в России — очень непросто дело. Становление галереи быстро переходит в модус выживания. Даже самые именитые, появившиеся на заре 90-х, закрылись, не выдержав экономических и политических изменений. Сложно прежде всего потому, что искусство подвергается давлению извне. Я не говорю об экономике. Когда начинается контроль содержания выставляемого, когда закрываются выставки, потому что они неприятны церкви, не нравятся козакам, вызывают недовольство посетителей, то собственно сложно говорить о независимости искусства и о его развитии.

katya belkina

Собираясь в Берлин ты уже знала, что будешь зарабатывать исключительно своим творчеством или ты не представляла, что ждет тебя и это было открытым вопросом?

Нет-нет, это не обсуждалось. Уже до переезда я жила последние 4 года исключительно продажами своих работ. В какой-то момент мне пришлось выбирать между работой в рекламе и собственным творчеством, потому что уже не было возможности сидеть на двух стульях, и я выбрала себя. Это, пожалуй, был последний шаг в моем собственном осознании себя как художника.

Кстати, к сожалению, в России довольно большое количество талантливых художников застревают именно на этом переломном моменте. В этом нет ни капли неуверенности в себе как в художнике, это просто реалии Москвы — сложно выжить одним искусством.

В моем случае ситуация была не из сложных: моя семья состояла из меня и моей дочери, и не было необходимости платить за квартиру. Поэтому шаг этот был простым, и, собираясь в Берлин, я не планировала ничего другого, кроме как занятия творчеством.

Но опять же жизнь художника зависит от продаж: может быть удачный месяц, а следующие три месяца могут стать крайне безуспешными и соответственно финансово катастрофическими. Как раз к моменту переезда в Берлин у меня все постепенно скатилось к нулю. Поэтому переезд оказался мощной мотивацией к активным действиям.

Т.е. мы были довольно в испуганном состоянии: моя голландская галерея переживала сложности в плане продаж моих работ. Возможно из-за одного года, который вылетел у меня из работы, так как мы переезжали. Поэтому и необходимо было в кратчайшие сроки, не зная берлинской сцены, находить новые контакты, дилеров, галереи. Мы брались по незнанию за совершенно невыгодные сотрудничества и контракты, что мы поняли только некоторое время спустя.

Получается, переезд был прыжком в ледяную воду?

Совершенно. У меня не было здесь контактов, мой муж на тот момент еще не понял, что может быть отличным арт-менеджером. Я приехала в Берлин с именами двух галерей, попасть к которым стремилась не только я, но и тысячу других. Поэтому шанс на успех был заведомо отрицательным.

Я довольно легко или, возможно, беспечно отношусь к сложностям. Просто я убеждена, что если продолжать целенаправленно работать, то результат вернется рано или поздно. Нам потребовался год, чтобы как-то освоиться в берлинской арт-сцене, выставляться и начать выходить хотя бы в легкий плюс.

А разве участие в выставке не гарантирует плюс?

Нет, это гарантирует минус. Особенно если мы говорим не о выставках-продажах. Даже если у тебя есть приглашение на выставку, не факт, что ты сможешь профинансировать участие в ней. Просто представь: оформление одной работы, без особых наворотов — 400 евро, ее печать — 100. Музейное оформление, т.е. хотя бы музейное стекло, которое не бликует — это уже от 700 евро за оформление.

Поэтому первый год мы старались обходиться минимумом оформления и минимумом работ, но зато развили полезное умение оригинально и малыми средствами в наилучшем свете представлять работы.

Ты не боялась разочароваться в Берлине? Не понять немецкий менталитет?

Нет, что ты. До переезда я не часто, но бывала в Берлине. Мне он всегда и каждый раз нравился. У меня здесь было ощущение дома, не в Москве, а именно в Берлине. Поэтому когда мы решили переезжать, то было очевидно, что это будет Берлин. А с немцами… Во-первых, мой муж — немец. Уже до переезда я была знакома с его друзьями, мне было очень с ними комфортно. Во-вторых, даже если бы немцы в большинстве своем оказались другими, нежели я себе представляла, с какой-то другой ментальностью, то по крайней мере вот этот круг общения уже был и не было ощущения одиночества. Берлин для меня не ассоциируется с Германией, для этого он слишком открытый и интернациональный. Это такое уютное место для всех.

Что тебе нравится и есть ли что-то, по чему ты скучаешь?

Ты знаешь, скучаю я по людям и юмору. Я пока не могу судить строго в силу неглубоких знаний немецкого, но у меня складывается ощущение, что у немцев юмор довольно своеобразный. Я не сильно тусовочный человек, но немецкие вечеринки, домашние, например — это для меня что-то непостижимое.

Что мне бесконечно нравится в Германии — это ее социальность и существующая социальная система. Это, правда, невероятно социальная страна с большим количеством понимания к любым человеческим ситуациям. Здесь, правда пройдя через круги бюрократического ада и бесконечных анкет, все равно можно при необходимости получить помощь. Для меня это откровение и новый опыт отношений с государством.

Мне нравится, что здесь уважают личное пространство. Самое главное для меня — соблюдение чужих границ! Это для меня непередаваемое чувство простора, свободы и в то же время защищенности от чужого нашествия и внедрения.

katya belkina

В чем это ощущается?

Это ощущается во всем. В России, выходя на улицу, ты попадаешь под осуждающие взгляды просто уже потому, что ты вышел. Ты вышел не в той одежде, ты не так двигаешься и себя ведешь, ты говоришь не те слова, а если у тебя ребенок, то это все плюсуется, потому что все уже заранее знают, что ты неправильно этого ребенка воспитываешь.

Хотя это мелочи, намного четче я ощущаю это в творчестве! Невероятная разница  — выставлять работы здесь или в Москве. Здесь я ни разу не услышала ни одного критического отзыва или комментария. Не потому, что людям все нравится, а потому что здесь заложено кажется на генетическом уровне простое правило поведения: если что если тебе что-то не нравится, ты просто поворачиваешься и идешь к тому, что тебе нравится, не тратя время на объяснения художнику, насколько он плох, просто потому, что он тебе не нравится.

В России же культивирован этот просто какой-то человеческий долг “причинить добро” ближнему и изменить его так, чтобы он начал тебе нравиться. Зачем? Потому что делается наилогичнейшее умозаключение: если художник нравится мне, то именно тогда он понравится всему миру.

Ты не представляешь, сколько сил уходит на такую борьбу, и насколько уязвим в этот момент творческий человек. Сколько раз в жизни я слышала, какой я плохой фотограф, художник, что мне надо попробовать другое, что я делаю все не так. И это называется у нас конструктивной критикой и причинением добра.

Я категорически против такой критики творческих людей. Критика на пользу только в том случае, если сам автор просит поддержки и совета у компетентных для него людей. Во всех остальных случаях это просто приводит к полнейшему закрытию.

Я испытала тысячу раз чувство, когда мне хотелось все бросить и не вспоминать о творческих началах. В моей жизни были этапы, когда я действительно прекращала заниматься творчеством, потому что различные серьезные люди считали своим долгом высказать свое мнение. К счастью, со временем я научилась просто говорить “ага” и больше не слушать мнения серьезных людей.

Здесь же отсутствие критики дарит возможность саморазвиваться. Любой думающий и критичный к себе человек умеет понимать и осознавать, в каком случае получилось некачественно и где можно себя усовершенствовать, но при этом это происходит естественным путем.

У тебя большое событие: первая персональная выставка в берлинском музее Direktorenhaus. Это первая выставка такого масштаба? Волнуешься?

Для меня эта выставка — очень важный и большой шаг, как в личном плане, так и в плане интеграционном. Во-первых, эта выставка — выход на другой уровень. Больший охват аудитории, зритель другого уровня. Это волнительно. Но главное: это для меня знакомство с новой публикой. В Берлине я уже три года, для меня это дом. Хотелось бы, чтобы дома меня любили.